В горах расстояния скрадываются, туманные снежные вершины кажутся близкими. На сверкающем в багряном закате, словно лакированном, снежном покрове видишь глубокие следы ног, правильные полосы – следы лыж какого-то спортсмена, склонного к рискованным поступкам. Но всё это – оптические горные обманы. До обветренных вершин, покрытых белой мантией снега, – десятки километров; кажущиеся следы и полосы – огромные провалы и трещины. С гребня морены кажется очень близко до ледника, но пока прыгаешь вниз по здоровенным гранитным валунам, словно брошенным страшным великаном, и переползаешь, как жук, через стихийное их нагромождение, начинаешь понимать, что эта близость – обычный фокус гор. Помогают затерявшиеся внизу, в камнях, маленькие фигурки ранее спустившихся товарищей – они кажутся такими жалкими, беспомощными в этой каменной неразберихе. Невиданной красоты ледниковые ворота – последнее, чем хочет нас поразить Цейский ледник. Гигантский тёмно-зелёный ледяной грот навис над каменистым руслом рождающегося потока своей стометровой толщей. Оборвавшиеся громадные обломки льда и камни нагромоздились под ними. Такие же глыбы нависли над гротом. То с шорохом, то с грохотом падают они вниз, туда, где ещё несмело шумят, вытекая из грота, родившиеся из отдельных ручейков пенные воды новорожденного Цейдона.
(174 слова)