Среди сочувствия, шума и общего любопытства, стесняясь и разминая широкие плечи под тяжестью своих угловатых ладных сундучков, матросы с покорённого броненосца "Потёмкин" под охраной полицейских прошли через пристань и город в казармы. Там, на дворе, фотограф с ужасно чёрными бакенбардами раздвинул длинную гармонику своего аппарата и, сунув голову под тёмное сукно, сделал снимок почти всего экипажа.
И двадцать лет прошло.
Где только не побывала эта лиловая, глянцевая фотография – группа, наклеенная на грубый картон, разукрашенный затейливыми штемпелями и медалями с парижской выставки! Долгое время выгорала она на солнце в витрине фотостудии в Констанце, была затем отпечатана во французском иллюстрированном журнале и перепечатана в американском. Купленная на память, она лежала не в одном сундучке под чистой форменкой с синим воротником на самом дне, оклеенном обоями, и в сумрачной канцелярии одесского охранного отделения.
Теперь эта фотография, вытертая и пожелтевшая с годами, висит под стеклом на почётной стене музейного зала, в дворянском красивом доме в Москве. Подходят к ней экскурсанты, постоят минутку, поглядят с любопытством и спешат дальше по залам, отражаясь в стёклах витрин и расчищенных паркетов. Да, правду сказать, мало интересного в этой неподвижной группе. На фоне белой стены с тремя решётчатыми окнами стоят, сидят и полулежат на земле в четыре ряда люди, русские матросы с легендарного броненосца "Потёмкин". Некоторые из них ещё в военной форме. Некоторые уже оделись в вольное. Только и всего. Мёртвый кусок картона, выгоревший отпечаток некогда жившего, документ истории. Молодость жадна и тороплива. Подавай ей поскорей прокламации, метательные снаряды... Молодость любит дело, вещь... Что можно потрогать руками, убедиться. А фотография – это что!
(251 слово)
По В. Катаеву