Росы в июле обильные, так и окатывают с каждой травинки. Даже листья клевера и луговицы влажные, в испарине; намокли и лепестки ромашек, листья же орешника и молодых осинок все в воде. Иду луговой тропинкой, на которую склонились сырые кисти мятлика, и сбиваю росу впереди себя корзиночкой, которая ещё пуста. Но всё равно мои брюки до колен стали мокрыми, тяжёлыми. И корзиночка вся в воде, будто её окунули в речке. Перехожу через дол на солнечные склоны, где уже обсыхают травы. Но в низине – тимофеевка и ежа по плечо, вот и иду долиной, как вброд по глубокой речке. Уже и покаялся, что решил переходить на эту сторону. Но вскоре здесь, на берёзовых холмах, я напал на белые грибы, свежие, ещё прохладные, со скользкими, упругими шляпками. Грибники поймут эти счастливые мгновения.
Ради них и ещё раз можно пересечь этот сырой луг, ещё раз намочиться до плеч: солнце высушит, и все неприятности враз забудутся. А вот грибных радостей хватит до самого дома.
За грибами люблю вставать пораньше: если это в сентябре, то со звёздами, когда в деревне ещё спят, окна в домах занавешены и глядят на улицу малиновыми глазами гераней. Спят тропинки, отдыхает дорога. Только лес уже проснулся, распелся.
А на днях радость доставил лёгкий туман, что одел в голубое лесные долы. И кажется, что и берёзки выросли из него, из тумана. Над протокой он поднимается, и видишь, как и под водой ходят лёгкие шелковистые волны. А там, где уже нет тумана, в спокойной воде отражаются травяные берега, а берёзовый окоём перевернулся, как в зеркале. И, чудится, что под водой и не берёзы вовсе, а роскошные зелёные терема, и хочется нырнуть в это сказочное царство, чтобы разузнать, что и как.
А ещё хочется посидеть у этой сонной воды и поделиться с ней секретами. Ведь восточное поверье утверждает, что даже сны, если их рассказать воде, обязательно сбудутся.
(302 слова)