Суворов ничего не делал, как другие люди: говорил отрывисто, какими-то непонятными фразами; употреблял свои особые выражения, кривлялся, делал разные ужимки, ходил припрыгивая. Применяясь к солдатскому быту, он довёл до крайности свой спартанский образ жизни: вставая с зарёю, бегал по лагерю в рубашке, кричал петухом, обедал в восемь часов утра; притворялся, будто не может выносить зеркал, боясь увидеть в них самого себя.
В одежде своей Суворов также не соблюдал общей формы: не раз в летний жар являлся перед войсками вовсе без мундира, только в рубашке и холщовом нижнем платье; иногда же носил белый китель с красным воротником. Головной убор его состоял обыкновенно из небольшой каски с чёрным пером. В зимнее время, в самые холодные дни имел он только летний плащ; шубы никогда не носил, даже в глубокой старости.
Командуя полком, он сам учил офицеров арифметике, сочинял для них учебники, в церкви пел на клиросе и читал апостол. Даже в обучении своего полка Суворов нередко позволял себе разные странности: вдруг соберёт его ни свет ни заря, а то и вовсе ночью, по тревоге, и поведёт в поход; водит несколько дней кряду; переходит реки вброд и вплавь; держит войска в строю на морозе или в сильный жар.
Раз, проходя мимо какого-то монастыря, недалеко от Новой Ладоги, неожиданно велел он полку своему атаковать эту мирную обитель и штурмовал стены по всем правилам. На Суворова жаловались за эти проказы, но всё прощалось чудаку.
(229 слов)
По Д. Милютину