Вот такую-то усадьбу пришлось мне посетить лет тридцать тому назад... Дела давно минувших дней – как изволите видеть. Небольшое именьице, в котором находилась та усадьба, принадлежало одному моему университетскому товарищу. Оно недавно к нему поступило после смерти троюродного дяди, холостяка, и сам он в нём не жил... Но в недальнем расстоянии оттуда зачинались пространные степные болота, в которых, во время летнего прилёта, водилось много дупелей. Мой товарищ и я – мы оба были страстные охотники, а потому и сговорились съехаться – он из Москвы, я из своей деревеньки – к Петрову дню в его домик. Приятель мой замешкался в Москве и опоздал двумя днями, а я без него не хотел начать охоты. Меня принял старый слуга Наркиз Семёнов. Мой товарищ звал его в шутку "Маркизом". В нём было что-то самоуверенное, даже утончённое, не без достоинства. Он смотрел на нас, молодых людей, свысока, но и к другим помещикам не питал особенного уважения. О прежнем барине отзывался небрежно, а свою братью просто презирал – за невежество. Сам он умел читать и писать, выражался правильно и вразумительно – и водки не пил. Из себя он был худощав и высок, лицо имел длинное и благообразное, острый нос и нависшие брови, которые он беспрестанно то надвигал, то поднимал. Носил просторный опрятный сюртук и сапоги до колен с вырезанными в виде сердца голенищами.
(218 слов)
По С. Аксакову