Позади большого дома был старый сад. Уже одичавший, заглушённый бурьяном и кустарником. Я прошёлся по террасе, ещё крепкой и красивой; сквозь стеклянную дверь видна была комната с паркетным полом, должно быть, гостиная, старинное фортепиано да на стенах гравюры в широких рамках из красного дерева, и больше ничего. От прежних цветников уцелели одни пионы и маки, которые поднимали из травы свои белые и ярко-красные головки; по дорожкам, вытягиваясь, мешая друг другу, росли молодые клёны и вязы, уже ощипанные коровами. Было густо, и сад казался непроходимым, но это только вблизи дома, где ещё стояли тополи, сосны и старые липы – сверстницы старого дома, уцелевшие от прежних аллей, а дальше за ними сад расчищался для сенокоса, и тут уже не парило, паутина не лезла в рот и в глаза; чем дальше вглубь, тем просторнее, и уже росли на просторе вишни, сливы, раскидистые яблони, обезображенные подпорками, и груши такие высокие, что даже не верилось, что это груши.. Эту часть сада арендовали наши городские торговки, и сторожил её от воров и скворцов мужик-дурачок, живший в шалаше. Сад, всё больше редея, переходил в настоящий луг, спускался к реке, поросшей зелёным камышом, ивняком; около мельничной плотины был плёс, глубокий и рыбный, сердито шумела небольшая мельница с соломенной крышей, неистово квакали лягушки. На воде, гладкой, как зеркало, изредка ходили круги да вздрагивали лилии, потревоженные весёлою рыбой. Тихий глубокий плёс манил к себе, обещал прохладу и покой. По ту сторону речки находилась маленькая деревушка Дубечня.
(237 слов)
По А. Чехову