Я стал глядеть в ту сторону, куда показывал капитан. Там всё было белое и голубое, от яркого света болели глаза, и я не мог разглядеть ничего, кроме бесконечного нагромождения ропаков и белого сверкающего снега.
– Смотрите левее большого тороса. Вот они идут гуськом, вот медведица скрылась. Вот они все взобрались на льдину...
Я напрягал зрение – и по-прежнему ничего, кроме льдов и белого снега, не видел.
– Посмотрите в бинокль, – сказал капитан.
В большой, прикреплённый к треноге бинокль, служивший капитану на промысле для разглядывания залёжек зверя, я со всей отчётливостью, как на картинке, увидел подвигавшееся во льдах семейство медведей. Они шли друг за дружкой гуськом – впереди медведица и сзади два медвежонка. Очень хорошо было видно, как бредут они неторопливо, то пропадая за стоявшими торчком ропаками, то опять появляясь. Иногда медведица останавливалась и, покачивая головой на длинной шее, нюхала воздух. Тогда на общей сверкающей белизне угольно-чёрной точкой отчётливо выделялся её нос. Обнюхивая воздух, она взбиралась на груды льдин и сама была похожа на неподвижную грязноватую льдину. Медвежата покорно следовали за ней. Звери шествовали своей дорогой, ни малейшего внимания не обращая на подвигавшийся во льдах ледокол, который они, видимо, принимали за большой айсберг. Случалось, медвежата равнялись с медведицей, и тогда казалось, что по льду движется одно желтовато-грязное бесформенное пятно.
(204 слова)
По И. Соколову-Микитову