Рыбачья избушка

   Дождливый летний день. Я люблю в такую погоду бродить по лесу, особенно когда впереди есть тёплый уголок, где можно обсушиться и обогреться. Деревья покрыты дождевыми каплями, которые сыплются на вас при каждом движении. Выглянет солнце после такого дождя – лес ярко зазеленеет и горит алмазными искрами. Что-то праздничное и радостное кругом вас, и вы чувствуете себя на этом празднике желанным, дорогим гостем.
   Именно в такой день я шёл к знакомому рыбаку, жившему у озера Светлого. Лесная тропинка сделала крутой поворот, и я вышел на отлогий мыс, вдававшийся широким языком в озеро.
   Рыбачья избушка издали казалась перевёрнутой вверх дном большой лодкой: так сильно горбилась старая деревянная крыша, проросшая весёлой зелёной травой. Кругом избушки поднималась густая поросль из иван-чая и шалфея, так что у подходившего к избушке человека виднелась одна голова. Такая густая трава росла только по берегам озера, потому что здесь достаточно было влаги и почва была жирная.
   Когда я подходил уже совсем к избушке, из травы вылетела пёстрая собачонка и залилась отчаянным лаем. Это был Соболько, сторожевой пёс рыбака Тараса, лаявший на незнакомых людей особенным образом, отрывисто и резко. Когда я окликнул пса по кличке, он остановился в раздумье, но, видимо, ещё не верил в старое знакомство. Он осторожно подошёл, обнюхал мои охотничьи сапоги и только после этой церемонии виновато завилял хвостом, будто бы говоря, что, дескать, виноват, ошибся, а всё-таки должен стеречь избушку.
   Избушка оказалась пустой. Хозяина не было, то есть он, вероятно, отправился на озеро осматривать какую-нибудь рыболовную снасть.
   Кругом избушки всё говорило о присутствии человека: слабо курившийся огонёк, охапка только что нарубленных дров, сушившаяся на кольях сеть, топор, воткнутый в обрубок дерева. В приотворённую дверь виднелось всё хозяйство Тараса: ружьё на стене, несколько горшков на припечке, сундучок под лавкой, развешанные снасти. Избушка была довольно просторная, потому что во время рыбного лова в ней помещалась целая артель рабочих. Летом старик жил один. Несмотря ни на какую погоду, он каждый день жарко натапливал печь. Эта любовь к теплу объяснялась почтенным возрастом Тараса: ему было около девяноста лет. Я говорю "около", потому что сам Тарас забыл, когда он родился. "Ещё до французов", как объяснял он, то есть до французского нашествия в Россию.
(351 слово)

По Д. Мамину-Сибиряку