Реставрация иконы

   Привезённые из дальних мест, чёрные, грязные, шелушащиеся, вспученные от сырости, местами осыпавшиеся иконы чаще всего кладутся сразу на «операционный стол». Да, да, стол реставратора очень похож по своей сути именно на операционный. В инструментах тоже есть что-то общее: скальпели, шприцы, пинцеты... Тут тоже ватные тампоны, баночки, скляночки и даже, может быть, предварительный рентген. Даже главное действие реставратора называется «накладыванием компресса».
   У каждой реставрации, к какой бы разновидности она не относилась, есть три основных этапа, и первый из них – укрепление. Каждую отколупывающуюся чешуйку нужно так прикрепить к её извечному месту, чтобы она всё же в конце концов не отскочила. Для этого пропитывают аварийное место клейким веществом, чаще всего рыбьим клеем, приглаживают чуть тёпленьким утюжком; если нужно, заклеивают на время тонкой полупрозрачной бумажкой. Если икона вспучилась большими пузырями, то медицинским шприцем вводят в пузырь жидкий клей. Он разливается там в темноте, потом пузырь сажают на место, чтобы красочный слой по возможности не потрескался.
   Второй этап – раскрытие иконы. Смывание, соскабливание, а более научно – удаление с неё либо заскорузлой, чёрной, как дёготь, олифы, либо и олифы, и, кроме неё, нескольких слоёв позднейшей живописи.
   Покончив с верхним слоем олифы, они въедаются всё глубже и глубже, убирая сначала верхний слой живописи, потом ещё одну олифу, потом ещё один слой живописи, потом ещё одну олифу, пока не доберутся до слоя, который называется авторским. Это – святая святых. Это конечная цель усилий и долготерпения. Это то, что потом будет сиять красками, поражая человеческий глаз и человеческую душу. Пока что проделана щёлочка, в которую можно едва-едва заглянуть одним глазом. Остальное должно дорисовать воображение. Поняв стиль автора и характер его письма, мастеру-реставратору легче будет освобождать это письмо от всех позднейших наслоений и записей. Сантиметрик за сантиметриком будет отвоёвывать он у разлившейся по всей доске черноты, пока окончательно не смоет черноту, пока не освободит пленённой временем и варварством красоты.
   Я представляю, каково было душевное состояние человека, впервые заглянувшего туда, в наше живописное сказочное средневековье. И хотя перед ним была тогда одна икона, один, так сказать, частный случай, всё же догадка как молния озарила его потрясённый ум, и предчувствие целого моря красоты захлестнуло сердце.
(345 слов)

По В. Солоухину