Ласка весело бежала впереди по тропинке; Левин шёл за нею быстрым, лёгким шагом, беспрепятственно поглядывая на небо. Ему хотелось, чтобы солнце не взошло прежде, чем он дойдёт до болота. Но солнце не мешало. Месяц, ещё светивший, когда он выходил, теперь только блестел, как кусок ртути; утреннюю зарницу, которую прежде нельзя было не видеть, теперь надо было искать; прежде неопределённые пятна на дальнем поле теперь уже ясно были видны. Это были ржаные копны. Невидимая ещё без солнечного света роса в душистой высокой конопле, из которой выбраны были уже замашки, мочила ноги и блузу Левина выше пояса. В прозрачной тишине утра слышны были малейшие звуки. Пчёлка со свистом пули пролетела мимо уха Левина. Он пригляделся и увидел ещё другую и третью. Все они вылетели из-за плетня пчельника и над коноплёй скрывались по направлению к болоту. Стежка вывела прямо в болото. Болото можно было узнать по парам, которые поднимались из него где гуще, где реже, так что осока и ракитовые кустики, как островки, колебались на этом паре. На краю болота и дороги мальчишки и мужики, стерёгшие ночное, лежали и перед зарёй все спали под кафтанами. Недалеко от них ходили три спутанные лошади.
Ласка шла рядом с хозяином, просясь вперёд и оглядываясь. Когда Левин, зарядив ружьё, тронулся дальше, солнце, хотя ещё и невидное за тучками, уже взошло. Месяц потеряв весь блеск, как облачко, белел на небе; звёзд не видно было уже ни одной.
(233 слова)
По Л. Толстому