Поручик Тенгинского пехотного полка Лермонтов ехал на Кавказ, в ссылку, в крепость Грозную.
Весна выдалась не похожая на обыкновенные русские вёсны. Поздно распустились деревья, поздно цвела по заглохшим уездным садам черёмуха. И реки запоздали и долго не могли войти в берега.
Разливы задерживали Лермонтова. Приходилось дожидаться паромов, а иной раз, если паром был поломан или ветер разводил на разливе волну, даже останавливаться на день-два в каком-нибудь захолустном городке...
Городок, где пришлось задержаться из-за гнилого парома, был такой маленький, что из комнаты в "номерах для проезжающих" можно было рассмотреть совсем рядом – рукой подать – поля, дуплистые ивы по пояс в воде и заречную деревню. Её избы чернели на просыхающем откосе, как стая грачей.
Из окна было слышно, как далеко, за краем туманной земли, поёт, ни о чем не тревожась, пастуший рожок.
...Бывает такая душевная уверенность, когда человек может сделать всё. Он может почти мгновенно написать такие стихи, что потомки будут повторять их несколько столетий; он может вместить в своём сознании все мысли и мечты мира, чтобы раздать их первым же встречным и ни на минуту не пожалеть об этом; он может увидеть и услышать волшебные вещи там, где их никто не замечает: серебряный пень в лунную ночь, звон воздуха, небо, похожее на старинную морскую карту; он может придумать множество удивительных рассказов.
Примерно такое же состояние испытывал сейчас Лермонтов. Он был спокоен и счастлив. Он был счастлив своими мыслями, их силой, широтой, своими замыслами, всепроникающим присутствием поэзии.
(234 слова)
По К. Паустовскому