Мы приехали на пристань Каменку ночью. Утром, когда я проснулся, ласковое апрельское солнце весело глядело во все окна моей комнаты, где-то любовно ворковали голуби, задорно чирикали воробьи, и с улицы доносился тот неопределённый шум, какой врывается в комнату с первой выставленной рамой.
Весна, бесспорно, самое лучшее и самое поэтическое время года, о чём писано и переписано поэтами всех стран и народов; но едва ли где-нибудь весна так хороша, как на далёком, глухом севере, где она является поразительным контрастом сравнительно с суровой зимой. Притом южная весна наступает исподволь, а на севере она, наоборот, производит быстрый и стремительный переворот в жизни природы, точно какой невидимой рукой разом зимние декорации переменяются на летние. С ясного голубого неба льются потоки животворящего света, земля торопливо выгоняет первую зелень, бледные северные цветы смело пробиваются через тонкий слой тающего снега, одним словом, в природе творится великая тайна обновления, и, кажется, самый воздух цветёт и любовно дышит преисполняющими его силами.
Прибавьте к этому освежённую глянцевую зелень северного леса, весёлый птичий гам и трудовую возню, какими оглашаются и вода, и лес, и поля, и воздух. Это величайшее торжество и апофеоз той великой силы, которая неудержимо льётся с голубого неба, каким-то чудом претворяясь в зелень, цветы, аромат, звуки птичьих песен, и всё кругом наполняет удесятерённой кипучей деятельностью. Я люблю этот великий момент в бедной красками и звуками северной природе, когда смерть и немое оцепенение зимы сменяется кипучими радостями короткого северного лета. Именно такой весенний апрельский день смотрел в окна моей комнаты, когда я проснулся на Каменке.
(251 слово)
По Д. Мамину-Сибиряку