Поэт родной земли

   Когда смотришь на одноэтажный наш дом в Дудине, то в глаза в первую очередь бросается веранда, обращённая на восток. Она представляет собой семигранник с высокими незастеклёнными проёмами. Дом стоит на крутом склоне, и потому веранда, обращённая к Москве-реке, покоится на двух высоких каменных столбах, как бы образуя второй этаж. Между столбами под верандой сохраняется сквозной проход, что увеличивает впечатление её лёгкости.
   Веранда открыта и солнцу, и ветру, и снегу, и дождю. С неё виден во всю ширь восход и закат, ночью – звёздное небо, днём – горизонт на три четверти его окружности. Здесь Михаил Михайлович проводил утренние рабочие часы. "Работаю с утра на веранде: петух начинает мой день", – записывает Пришвин в Дудинском дневнике. Так оно и было: он, неутомимый до последнего дня труженик, вставал с петухами и начинал свой рабочий день вместе со всей природой.
   Он мало был связан с городом, всегда – в движении. С первых лет своего писательства он неустанно колесил по родной стране. Он был человеком с кое-как устроенным бытом и с неуёмной жаждой нового для себя и для всех людей на земле. Жизнь Пришвина была рассчитана не на внешний успех. "Вот почему я толкусь всю жизнь среди наших крестьян", – записывает он в дневнике двадцатых годов.
   Восторг перед красотой и величием природы, стремление проникнуть мыслью художника в её тайну – всё это заставляло его искать новое место и, как перелётную птицу, строить каждый год новое гнездо.
   Ещё в дореволюционные годы Пришвин обошёл и объехал всю Россию. Он был неутомимым путешественником и поэтом родной земли. "...Я нашёл себе любимое дело: искать и открывать в природе прекрасные стороны души человеческой", – писал Михаил Михайлович.
   Неустроенная, неоседлая жизнь писателя была всё-таки наполнена радостью. Радость у Пришвина исходила из его усилия видеть доброе и прекрасное в суровой повседневности. Он писал о радости, верил в неё, отстаивал её. С каждой страницы Пришвина веет на нас лишь одним – горячим сочувствием ко всему живому.
   Радость бескорыстная. Это ясно каждому, кто прислушается к таким словам, взятым наугад из множества дневниковых записей Пришвина: "Отдать себя жизни, пусть ранит она сердце, – чем больше ран, тем больше свет. И каждый человек будет открытая книга, и по одному звуку голоса другого человека будешь сразу узнавать, кто он такой, что с ним было и чем он мучается..."
   А однажды он сделал в дневнике такую весёлую, даже дерзкую запись: "...Во всё это росистое утро радость прыгала во мне и не смущала печаль человеческая. Чего мне смущаться, если так рано, что все горюны ещё спят. Когда же они проснутся и загорюют, обсохнет роса, и тогда я ещё успею печаль их принять к сердцу. Горюны всего мира, не упрекайте меня!".
(422 слова)

По В. Пришвиной