Он всё-таки пришёл в себя совершенно закоченев на морозе и сразу же вспомнил, где он и что ему надо. Его последняя цель жила в нём даже, когда исчезло сознание; он только не знал, сколько прошло времени и на что он ещё способен. В первую минуту он даже испугался, подумав, что опоздал: над дорогой лежала тишина и ниоткуда не доносилось ни звука. В поле мело, вокруг шуршал ветер, лейтенанта до плеч занесло снегом, руки его так загрубели, что невозможно было пошевелить пальцами. Боли в раненой ноге теперь почему-то не чувствовалось: наверное, там что-то отболело. Он берёг простреленные свои лёгкие как нечто самое лучшее, от чего всецело зависели последние часы его жизни. Сознание его, как канатоходец на проволоке, всё время балансировало. Завтра поедут немцы и он вместо того, чтобы встретить их с гранатой в руках, предстанет перед ними жалким замёрзшим трупом.
Сознание снова начало ускользать, и тут уже не могло помочь никакое его усилие. Но всё же и на этот раз что-то превозмогло в нём смерть и вернуло его истерзанное тело к жизни. Он сразу же задвигался, стараясь во что бы то ни стало вырваться из снежной западни..
Нет, он не встал, потому что встать он не мог, и не вскрикнул, хотя, наверное, мог бы ещё кричать. Он лишь содрогнулся, когда в утренней тишине грохнул одиночный выстрел и пуля вонзилась в его окровавленное тело. Она ударила ему в плечо. Медленно, очень осторожно, превозмогая охватившую его новую боль, он поворачивался на бок, высвобождая из-под тела гранату.
(244 слова)
По В. Быкову