В междуречье верхних притоков Днепра и Дона, по сухим водоразделам ещё и теперь сохранились клочки дикой, непаханой степи, что некогда уходила от порубежных русских земель к Чёрному и Каспийскому морям – и дальше, за Волгу, в необозримые киргизские кочевья.
Места эти издревле заселялись полупахарями-полувоинами, "с конца копья вскормленными", которым назначено было принимать на себя налёты половецких орд. Позже здесь обживались стрельцы и пушкари, казаки и ямские люди и тоже пахали и сеяли промеж главным делом. С тех пор и остались во многих городах эти полосы, как память о беспокойной старине, – стрелецкие и пушкарские, ямские и казацкие слободы. Правда, слободы уже не те, а там, где раньше были ямские подворья и ночлежные станции с запасными тройками, стоят железнодорожные депо и вокзалы. Но до сих пор ещё жителей называют по старинке – стрельцами и пушкарями, казаками и ямщиками, хотя ямщики уже давно пересели с облучков на поезда и стрельцы, и пушкари нашли новое дело. Русь раздвинула свои границы, а потому никто из теперешних слобожан не страшится, что вдруг наскочит дикий кочевник и отсечёт кривой саблей зазевавшуюся стрелецкую голову, что красавица на модных шпильках попадёт в полон, в Крымское ханство. Бежит время!
(187 слов)
По Е. Носову