Под грозой

   Мы, не останавливаясь, проехали долину и спустя часа два взбирались уже на первый перевал через окрестные горы. Когда лошади медленно поднялись на гребень одного вала, перед нами далеко впереди открылась панорама вершин, точно выплывавших из синего тумана непроглядной дали. Одни за другими, во всем своём сумрачном величии, простирались перед нами великолепные картины. Какая дивная красота! Обжигающе блистают серебристые сети снега и льда, озарённые солнцем. Самых гор не видать, зато видны их снеговые разветвляющиеся залежи, точно висящие в лазури. Небольшая белая кайма выдвигается вперёд. Я сразу предположил, что солнечный день скоро должен омрачиться. Белая кайма тучи выдвигалась всё более и более. Над нами и впереди небо ещё было ярко и чисто, но за спиною уже клубилась и разрасталась серая мгла, словно глотая горы одну за другой. Только ближайшие вершины ещё сумрачно очерчивались на однообразном тёмном фоне грозовых туч, но уже поблёкли, точно пылью или золою покрылись. Потухли яркие тона солнечных отсветов, горевшие, как раскалённое железо, верхушки скал точно погасли. Ещё темнее и суровее легли глубокие впадины и отверстия узких ущелий, чёрными пастями казались ближайшие пещеры. А впереди так же приветливо и знойно пылало полуденное солнце, и такими же нежными фиолетовыми и голубыми тонами щеголяли откосы гор, и серебряными венцами своими горели их могучие вершины. В стороне что-то засвистало. Что-то пахнуло на нас сзади и обдало пылью. Пыль далеко круглым облаком заклубилась вперёд по дороге. Зашелестела листва. Резко запахло цветами, красные кисти которых колыхались вверху, осыпая нас своими лепестками. Засвистало в ущельях. Вершины молодых дубков закивали нам отовсюду. Гремучее стал рокот ручья. Чёрный горный орёл ринулся мимо, и громкий, резкий, хищный клёкот замер в воздухе. Вся окрестность разом как будто поблёкла. Радужные тоны далёких гор погасли. Серые оттенки легли на недавно зелёные долины. Ближайшие скаты казались какими-то грязноватыми сквозь частую сетку ливня; равнины же вовсе не было видно, точно она отодвинулась, ушла от глаз. Вверху тоже всё было серо. Тучи заполонили и небо. Ни одного просвета, ни одного луча. Сила дождя всё нарастала – мы чувствовали на себе удары этих крупных и холодных капель. Пробовали мы было приютиться под широко раскинувшимися ветвями горного каштана – ещё хуже. Рванётся ветер, всколыхнёт листву, и нас точно из ведра обольёт влагою, скопившеюся на ветвях этого великана. Положение наше было незавидным. Вымокшим до костей и продрогшим, пришлось нам взбираться наверх, пролагая дорогу по скользкой поверхности. Лошади цепко ползли, точно копыта их обладали способностью присасываться к горной почве. Порою из-под самых ног обрывались куски разрыхлевшей земли, но кони только сползали назад и опять принимались за головокружительный подъём. Так прошло с час времени. Ливень было притих и всё вокруг словно замерло. Но тучи как будто собирались с силами для нового удара. Гром грянул как-то разом, неожиданно. Только что затихло всё, как прокатился сначала словно сухой треск вверху, точно массы брёвен раскололись там разом. Сухой треск становился всё глуше, но зато ширился, захватывая больше и больше простора, и спустя минуту над нами гремели тысячи боевых колесниц, точно по мановению вождя ринувшихся все вместе, одною несокрушимою массой, на запад. И не было конца этим колесницам. Гром не ослаблялся, не усиливался. Он шёл ровно и грозно, точно не удостаивая окрестностей более сильных порывов своего гнева. Где-то на одну секунду разорвало тучи. Моментальный проблеск ярко-голубого неба, и опять сырые однообразные массы. Лошади как-то приостановились, а затем и вовсе замерли, упираясь в землю, и это было кстати: вслед за громом хлынул такой яростный порыв ветра, что прямо перед нами, выдирая с корнем устилающие склон растения, пролетел вниз громадный обломок скалы, может быть, столетия пролежавший на своём рыхлом ложе. И опять нас обдало ливнем.
(578 слов)

По В. Немировичу-Данченко