Я часто вспоминаю тебя, папа, и наш дом, и наш городок. Всё это страшно далеко, как будто на краю света. Я закрываю глаза и тогда вижу: вот я открываю калитку, вхожу в сад. Зима, снег, дорожка к старой беседке над обрывом расчищена, кусты сирени все в инее. В комнатах трещат печи – пахнет берёзовым дымом. Рояль, наконец, настроен; ты вставил в подсвечники витые жёлтые свечи – те, что я привёз из Ленинграда. И те же ноты лежат на рояле: увертюра к "Пиковой даме" и романс "Для берегов отчизны дальней". Звонит ли колокольчик у дверей? Я так и не успел его починить. Неужели я всё это увижу опять? Неужели опять буду умываться с дороги нашей колодезной водой из кувшина? Помнишь? Эх, если бы ты знал, как я полюбил всё это отсюда, издали! Ты не удивляйся, но я говорю тебе совершенно серьёзно: я вспоминал об этом в самые страшные минуты боя. Я знал, что защищаю не только всю страну, но вот и этот её маленький и самый милый мне уголок – и тебя, и наш сад, и вихрастых наших мальчишек, и берёзовые рощи за рекой, и даже кота Архипа. Пожалуйста, не смейся и не качай головой.
(191 слово)
По К. Паустовскому