Я не моряк, но так получилось, что за двенадцать лет прошёл добрый десяток тысяч миль на самых разных судах – от карбасов и мотоботов до тральщиков и зверобойных шхун. И случались прекрасные плавания, когда неделю и больше море не шелохнётся, а белые, тугие облака с утра до вечера стоят, кажется, на одном месте.
И всё-таки в самом лёгком плавании устаёшь. Устаёшь от беспрерывного, круглосуточного, кругломесячного гула двигателя, от вибрации корпуса, палубы, койки, супа в тарелке и чая в стакане, от вибрации собственного тела.
Другое дело паруса! Да ещё попутный ветер! Тогда в движении судна есть что-то от полёта. Мчишься почти вровень с ветром, паруса туго натянуты, напряжённые мачты поскрипывают и выгибаются слегка вперёд, волна с бесконечно закручивающимся гребнем долго шелестит сзади, медленно приближается, подходит под корму, шлюпка приподымается, потом оседает, следует удовлетворённое «у-ух!» где-то у неё под пузом, шлюпка слегка сваливается налево, ты налегаешь на руль, выправляя по курсу, и тут же под кормой начинает петь, журчать как бы ручеёк по камушкам. Шлюпка делает носом медленный, плавный мах направо, а ты опять бросаешь руль, чтобы её ветром и волной повело опять налево… Это как вдох и выдох.
(186 слов)
По Ю. Казакову