Женщина, которая слышит первый вздох своего ребёнка, и женщина, которая слышит его последний вздох, – два разных человека. Разных – как счастье и горе, добро и зло, жизнь и смерть. Но эти два человека слились в одном великом существе, имя которому – мать.
Я никогда не называл свою мать матерью, мамой. У меня для неё было другое слово – мамочка. Даже став большим, я не мог изменить этому слову. У меня отросли усы, появился бас. Я стеснялся этого слова и на людях произносил его чуть слышно.
Последний раз я произнёс его на мокрой от дождя платформе, у красной солдатской теплушки, в давке, под звуки тревожных гудков паровоза, под крик команды. Я не знал, что навсегда прощаюсь с матерью. Не знал, что с матерью вообще простился навсегда.
Никто, как мать, не умеет так глубоко скрывать свои страдания и муки. И никто, как дети, не умеет так хладнокровно не замечать того, что происходит с матерью. Она не жалуется, значит, ей хорошо. Я никогда не видел слёз своей матери. Ни разу в моём присутствии её глаза не увлажнялись, ни разу она не пожаловалась мне на жизнь, на боль. Я не знал, что это было милосердием, которое она оказывала мне.
Во многих старых избах есть потемневшие образы, с которых на вас смотрит женщина с ребёнком на руках. Грустная, задумчивая, улыбающаяся, озабоченная, счастливая, несчастная. Это не иконы, это портреты матерей – многих, живых и живущих.
Я много знаю о подвигах женщин – выносивших с поля боя раненых бойцов, работавших за мужчин, отдавших свою кровь детям, идущих по сибирским трактам за своими мужьями. Я никогда не думал, что всё это имеет отношение к моей матери. К тихой, застенчивой, обыденной, озабоченной только тем, как прокормить нас, обуть, уберечь…
Теперь я оглядываюсь на жизнь и вижу: она прошла через всё это. Я вижу это с опозданием. Но я вижу…
(296 слов)
По Ю. Яковлеву