Курс ученья начинался в гимназии с пятнадцатого, а приём с первого августа. Итак, было положено в исходе июля отправиться в город. Такое решение принял я почти невозмутимо, потому что внутреннее состояние моего духа становилось тяжелее и больнее. Но когда сборы были кончены, назначено время отъезда – мне стало так жаль Аксакова, что вдруг всё в нём получило в глазах моих прежнюю цену и прелесть, даже, может быть, большую. Мне казалось, что я никогда его не увижу, и потому я прощался с каждым строением, с каждым местом, с каждым деревом и кустиком, и прощался со слезами.
Я раздарил всё моё немудрёное богатство: голубей отдал я повару Степану и его сыну; кошку подарил Сергеевне, жене нашего слепого поверенного, Пантелея Григорьича, необыкновенного дельца и знатока в законах; мои удочки раздал дворовым мальчикам; а книжки, сухие цветы и картинки отдал моей сестрице, с которой в этот год мы сделались такими друзьями, какими только могут быть девятилетняя сестра с одиннадцатилетним братом. Разлука с ней была для меня очень прискорбна, и я упросил мать взять мою сестру с собой. Мать сначала противилась моим просьбам, но наконец уступила.
Как я завидовал каждому деревенскому мальчику, которому никуда не надо было ехать, ни с кем и ни с чем разлучаться, который оставался дома и мог теперь с своей удочкой сидеть где-нибудь на плотине и под густой тенью ольхи удить беззаботно окуней и плотву! Он оставался полным хозяином широкого пруда, на этот год не заросшего камышами и травами, потому что был с весны долго спущен.
Фыркали и горячились застоявшиеся кони, но сильные, привычные руки кучера осаживали их и долго заставляли идти шагом. В карете все были невеселы и молчали. Я высунулся из окна и глядел на милое Аксаково до тех пор, пока оно не скрылось из глаз; тихие слёзы катились по моим щекам.
(292 слова)
По С. Аксакову