Был полдень знойного июньского дня. Я со своим братом сидел на заборе под тенью серебристого тополя. Мы держали в руках удочки, крючки которых были опущены в огромную бочку с загнившей водой. Вот уже около недели любимым нашим занятием было сидеть над бочкой с опущенными в неё крючками и ждать, что вот-вот, по особой к нам милости судьбы, в этой бочке и на эти удочки клюнет у нас настоящая живая рыба.
Этот уголок двора представлял для нас много привлекательного. Среди садов и огородов, домов и флигелей этот уголок вырезался как-то так удобно, что никому и ни на что не был нужен; поэтому мы чувствовали себя полными его обладателями, и никто не нарушал здесь нашего одиночества. Середину этого пространства, ограниченного с двух сторон палисадником и деревьями, а с двух других пустыми стенами сараев, занимала большая мусорная куча. Стоптанный лапоть, кем-то перекинутый через крышу сарая, изломанное топорище, побелевший кожаный башмак и масса каких-то истлевших предметов нашли здесь вечный покой. На вершине мусорной кучи валялся старый-престарый кузов какого-то фантастического экипажа, каких давно уже не бывало в действительности.
Это был какой-то призрачный обломок минувших времён, попавший сюда, быть может, ещё до постройки окружающих зданий и теперь лежавший на боку с приподнятой кверху осью, точно рука без кисти, которую калека показывает на паперти, чтобы разжалобить добрых людей. На единственной половинке единственной дверки сохранились ещё остатки красок какого-то герба, и единственная рука, державшая меч, высовывалась непонятным образом из тусклого пятна, в котором чуть рисовалось подобие короны. Всё остальное – распавшееся, растрескавшееся, облупившееся – не ставило воображению никаких прочных преград; вероятно, поэтому старый скелет легко принимал в наших глазах все формы, всю роскошь и всё великолепие настоящей золотой кареты. Когда нам приедались впечатления реальной жизни на больших дворах и в переулке, то мы с братом удалялись в этот уединённый уголок, садились в кузов, и тогда начинались здесь чудеснейшие приключения, какие только могут постигнуть людей, безрассудно пускающихся в неведомый путь, далёкий и опасный, в такой чудесной и такой фантастической карете.
(319 слов)
По В. Короленко