Бывало зайдёт солнце, прольются в небесах огненные реки и – сгорят. Ниспадёт на бархатную землю сада золотисто-красный пепел, потом всё вокруг ощутимо темнеет, ширится, пухнет, облитое тёплым сумраком, опускаются сытые солнцем листья, гнутся травы к земле и всё становится мягче, пышнее. Ночь идёт, и с нею льётся в грудь нечто сильное, освежающее, как добрая ласка матери, тишина мягко гладит сердце тёплой мохнатой рукою, и стирается в памяти всё, что нужно забыть, – вся едкая, мелкая пыль дня.
Хорошо лежать вверх лицом, следя, как разгораются звёзды, бесконечно углубляя небо; эта глубина, уходя всё выше и открывая новые звёзды, легко поднимает тебя, не то сам ты чудесно разросся, развернулся и плавишься, сливаясь со всем, что вокруг. Становится темнее, тише, но всюду невидимо протянуты чуткие струны, и каждый звук – запоёт ли птица во сне, пробежит ли ёж, или где-то тихо вспыхнет человеческий голос – всё особенно, не по-дневному звучно, подчёркнутое любовно чуткой тишиной.
Бабушка не спит долго, лежит, закинув руки под голову, и в тихом возбуждении рассказывает что-нибудь, видимо, нисколько не заботясь о том, слушаю ли я её или нет. И всегда она умела выбрать сказку, которая делала ночь ещё значительней, ещё краше.
(187 слов)
По М. Горькому