Невеста

   Было уже часов десять, и над садом светила полная луна. В доме Шуминых только что закончилась служба, которую заказывала бабушка, и теперь Наде – она вышла в сад на минутку – видно было, как в зале накрывали на стол, как в своём шёлковом платье суетилась бабушка. Отец Андрей говорил о чём-то с матерью Нади, Ниной Ивановной, и теперь мать при вечернем освещении казалась молодой.
   В саду было тихо, прохладно, и тёмные тени лежали на земле. Слышно было, как где-то далеко, должно быть за городом, кричали лягушки. Дышалось глубоко, и хотелось думать, что не здесь, а где-то под небом, над деревьями, далеко за городом, в полях и лесах развернулась теперь своя весенняя жизнь, таинственная и прекрасная.
   Ей, Наде, было уже двадцать три года; с шестнадцати лет она страстно мечтала о замужестве, и теперь наконец она была невестой Андрея Андреича, того самого, который стоял за окном. Свадьба была назначена на седьмое июля, а между тем радости не было…
   Вот кто-то вышел из дома и остановился на крыльце; это Александр Тимофеевич, или попросту Саша, гость, приехавший из Москвы. Когда-то давным-давно к бабушке хаживала её дальняя родственница, Марья Петровна, обедневшая дворянка-вдова, маленькая, худенькая. У неё был сын Саша. Почти каждое лето приезжал он, обыкновенно очень больной, к бабушке, чтобы отдохнуть и поправиться.
   На нём был теперь застёгнутый сюртук и поношенные парусиновые туфли, стоптанные книзу. Сорочка была неглаженая, и весь он имел какой-то несвежий вид. Очень худой, с большими глазами, с длинными, худыми пальцами, бородатый и всё-таки красивый. К Шуминым он привык как к родным, и у них чувствовал себя как дома.
   Когда вошли в залу, там уже садились ужинать. Бабушка, или, как её называли в доме, бабуля, говорила громко, и по манере говорить было заметно, что она здесь старшая. Ей принадлежали торговые ряды на ярмарке и старинный дом с колоннами и садом, но она каждое утро молилась, чтобы Бог спас её от разорения, и при этом плакала.
   – Ты у меня в неделю поправишься, – сказала бабуля, обращаясь к Саше, – только вот кушай побольше. И на что ты похож!
   После ужина Андрей Андреевич играл на скрипке, а Нина Ивановна аккомпанировала на рояле. На столе тихо кипел самовар, и только один Саша пил чай.
   Проводив жениха, Надя пошла наверх, где жила с матерью (нижний этаж занимала бабушка). Внизу, в зале, стали тушить огни, а Саша всё ещё сидел и пил чай. Пил чай он всегда подолгу, по-московски, стаканов по семь. Наде, когда она разделась и легла в постель, долго ещё было слышно, как внизу убирала прислуга. Наконец всё затихло, и только слышалось изредка, как в своей комнате, внизу, покашливал Саша.
(421 слово)

По А. Чехову