После недолгого, но длительного отдыха мы сели в лодку – длинный плоскодонный челнок, настолько лёгкий, что один человек может без труда вытащить его на берег, – и поплыли дальше. Кое-где розовел туман, и теневые склоны гор покрылись мягкими светло-фиолетовыми тонами. Около железнодорожного моста, куда мы прибыли вовремя, горы кончились.
Я вышел из лодки и поднялся на сопку, расположенную вблизи нас, чтобы в последний раз отсюда, сверху, осмотреться в стороны. Красивая панорама развернулась перед моими глазами: сзади, на востоке, толпились горы; на юге были пологие холмы, поросшие лиственным редколесьем; на севере, насколько хватал глаз, расстилалось низменное пространство, бесконечное, однообразное, покрытое травой. Сколько я ни напрягал зрение, сколько ни всматривался вдаль, я не мог увидеть конца этой низины. Она уходила куда-то и скрывалась где-то за горизонтом. Порой по ней пробегал ветер, и трава колыхалась и волновалась, как море. Кое-где группами и в одиночку росли чахлые берёзки, жалкие и унылые, и другие какие-то деревья, скорее, похожие на кустарник.
С горы, на которой я стоял, реку Лефу далеко можно было проследить по ольшаникам и ивнякам, растущим по её берегам в изобилии. Вначале она сохраняет своё северо-восточное направление, но, не доходя до сопок, чуть-чуть видневшихся на западе километрах в восьми, поворачивает на север и, немного склоняясь к востоку, течёт дальше, теряясь у горизонта.
Бессчётное количество протоков, слепые рукава, заводи и озерки, самой причудливой формы, – всё это окаймляет её с обеих сторон, украшая чересчур однообразный, вызывающий тоскливое чувство ландшафт. Низина эта казалась всем, кому приходилось побывать здесь, безжизненной и пустынной, а между тем не было ни одного озерка, ни одной заводи, ни одного протока, где не ночевали бы стаи лебедей, гусей, уток и другой водяной птицы.
Долина реки Лефы в дождливый период года легко затопляется водой, о чём свидетельствовали лужи, ярко блестевшие на солнце в разных местах.
Я смотрел на воду и видел, как в ней отражалось солнце, и казалось, будто светят два солнца: одно сверху, а другое откуда-то снизу.
(312 слов)
По В. Арсеньеву