На медведя

   Тихо. Только над валежником стрекочет синекрылая сойка. Синими и зеленоватыми искрами блестит снег, словно усыпанный алмазной пылью; от белизны и света, разлитого вокруг, больно глазам.
   Вдруг слышу хриплое рычание, хруст сучков. В валежнике на мгновение мелькнуло что-то мохнатое, раздался выстрел. Содрогнувшись, далёким эхом откликнулся лес.
   Я выпалил вдогонку медведю, и снова страшный рёв, смешанный с яростным лаем, всколыхнул утреннюю тишину. Вижу: убегает от нас зверь, подкидывая кургузый зад, словно кувыркаясь. Он глубоко проваливается в снег, а Пыж, длинноухий пёс, преследуя, мечется около него по насту, точно по гладкой дороге.
   Медведь не останавливается, уходит. Вот он повернул в сторону. Савелий помчался наперерез. Забыв об опасности, он с близкого расстояния метнул в него рогатину…
   Рявкнув, медведь повернулся, на мгновение замер, ощетинив тёмно-бурую шерсть, дико озираясь, словно ослеплённый ярким солнцем. И вдруг, точно поняв, кто главный враг его, стремительно понёесся на Савелия. Старый охотник спрыгнул с лыж и, утвердившись в снегу, ждал, крепко держа рогатину. Медведь быстро приближался, мотая головою, исступлённо рычал, потрясая лес. Остался ещё один прыжок, но он поднялся на дыбы, огромный, страшный в гневе. Тяжёлые передние лапы, выпустив когти, судорожно тянулись к охотнику, готовые схватить его. И ещё сильнее, ещё оглушительнее, вызывая грохочущее эхо, покатился по дремучему лесу рёв, полный яростной злобы и предсмертной тоски. Медведь наступал, шагая на задних лапах, охотник, немного согнувшись, твёрдо стоял на месте, выжидая удобного момента для удара – оба чёрные, лохматые, похожие друг на друга. А когда в грудь медведя вонзилась острая рогатина, он сильным ударом лапы сломал ручку её и, обрушившись своим грузным телом на упавшего охотника, начал беспощадно рвать его зубами и когтями, переворачивая человеческое тело, точно игрушку. Пыж, заступаясь за хозяина, с яростью набрасывался на зверя. Казалось, все трое, барахтаясь в снегу, обезумели, издавая крик, лай, рычанье, наводняя лес диким гулом.
   Быстро зарядив ружьё, я прицелился в голову медведя. Грянул выстрел. Когда дым рассеялся, медведь был уже мёртв. Савелий лежал на снегу, привалившись головой к ещё тёплой спине медведя, бормотал, точно пьяный, блуждая глазами: «Вот оно что… Небо-то какое красное… в кругах». Пыж, задыхаясь от усталости, лизал ему лицо и руки.
   По-прежнему было тихо. Сияло бледно-голубое небо, ярко горело солнце, разливаясь блеском по чистому снегу, а лес, обласканный ясным днём, зачарованно молчал, сверкая белым нарядом инея, точно распустившимися цветами. Вокруг было радостно, светло, словно ничего не случилось. И только Пыж, оставшись около хозяина, протяжно выл, оплакивая старого охотника.
(386 слов)

По А. Новикову-Прибою