Ледостав на Енисее наступает постепенно. Сначала появляются зеркальные забереги, по краям хрупкие и неровные. В заводях они широкие, на быстрине – узкие, в трещинах. Но после каждого морозного утра они всё шире, шире, затем намерзает и плывёт шуга. И тогда пустынно шуршит река, грустно, утихомиренно засыпая на ходу.
С каждым днём толще и толще забереги, уже полоса воды гуще шуга. Теснятся там льдины и с хрустом лезут одна на другую, и однажды, чаще всего в студёную ночь, река останавливается. Там, где река сердито громоздила льдины, остаётся нагромождение торосов. Острые льдины торчат так и сяк, и кривая, взъерошенная полоса кажется непокорно вздыбленной шерстью на загривке реки.
Но вот закружилась позёмка и потащило ветром снег по реке, зазвенели льдины, сдерживая порывы ветра. За них набросало снегу, окрепли спайки. Скоро наступит пора прорубать зимник – выйдут мужики с пешнями, топорами, вывезут вершинник и ветки, и там, где взъерошилась река, пробьют в торосах щель, пометят дорогу вехами, и вот уж самый нетерпеливый гуляка или заботами гонимый хозяин погонит робко ступающего меж сталью посверкивающих льдин конишку, и сани бросает на не обрезанных ещё морозами, полозьями и подковами лошадей буграх, на не умягчённой снегами колее.
(187 слов)
По В. Астафьеву