Просёлок, цепляясь с другими, бежит вперёд и вперёд, открывая поминутно новые виды: где деревушку, которая боязливо лепится по косогору; где пруд с головастыми вётлами, осокой и дощатым плотом; где группу кудрявых дубков с вьющимися над ними галками и отдыхающим в стороне стадом; где гладь, бескрайнюю необозримую гладь полей, и посреди её, на каком-нибудь перекрёстке, одинокий крест или часовню; где лощину, покрытую частым орешником и перерезанную ручьём, который пересох в песчаном дне, усеянном угловатыми камнями. Снова поднялись вы по косогору, снова на просёлке, и снова пошли направо и налево новые виды: где клин соснового бора, который глянул для того, кажется, чтобы тотчас же скрыться; где снова зеленеющие пажити с движущимися тенями туч и косыми полосами ливня на горизонте; а вот и большое село с белою церковью на бугре, речкой, отражающей старинный липовый сад, лугами, избами, скворечницами и колодезным журавлём, высоко чернеющим в небе. И так, право, хороши эти виды!
(148 слов)
По Д. Григоровичу