О чём ты плачешь, ель? Ель скреблась веткой о стекло. Скреблась несмело и почти неслышно. Ветка была мокрая, капли скатывались на кончики лапок, на бородавочки. Ель стояла среди загубленных деревьев, которые прели, впивались сломанными сучьями в болотистую жижу, хрустели, оседали. В лесу постоянно слышались шорохи, стоны, будто понапрасну загубленные деревья и ель вместе с ними, умирая, скрипели зубами.
О чём ты плачешь, ель?
Ты осталась живая, ёлка. На тебе даже шуба замохнатилась, шишки появились. Плодиться начнёшь. Глядишь, год-другой – и появятся этакие ребятёнки-ёлочки вокруг тебя. Жизнь твоя будет нескончаема. Когда состаришься, опадёт с ветвей хвоя, и корни твои один по одному станут виться по земле. Однажды качнёт тебя ветром, может быть слабым, и ты, видевшая на своём веку бури и ураганы, упадёшь, обламывая со звоном голубые сучья.
Притих, ужался лес, знобко передёрнул плечами и покорился. Стоит беспомощный, голый во тьме.
Лапку ели тронул чуть заметный, далёкий свет. Там, за рекой, за горными хребтами, над туманящимся, озябшим лесом, медленно прорастал жёлтый стебель рассвета. Седая от дождя и мокрого снега ветка ели тускнела в предутренней мгле, сливаясь с нею. Дождь перестал шуршать о стёкла и долбить железную трубу наверху.
С рассветом захолодало. Скрыло ёлку метелью.
Оцепенел мокрый лес. В гуще его зябко продрожал в последний раз и с покорным вздохом сник ветер.
(209 слов)
По В. Астафьеву