Он ждал её на вокзале. Она опаздывала, как всегда, и он когда-то сердился, но теперь привык, потому что, если припомнить, это, пожалуй, была единственная её слабость. Прислонив лыжи к стене, он слегка потопывал, чтобы не замёрзли ноги, смотрел в ту сторону, откуда она должна была появиться.
Когда она наконец пришла и он увидел близко её лицо и фигуру, он сказал: "Ну вот и ты". Он взял её лыжи, и они медленно пошли. Доставая мелочь на поезд, глянул на неё сзади, на её ноги и вдруг подумал, как она красива, и как хорошо одета, и что опаздывает она потому, наверное, что хочет быть всегда красивой, и эти её прядки волос, будто случайные, может быть, вовсе не случайны, и какая она трогательная, озабоченная!
"Солнце! Какая зима, а?" – сказала она, пока он брал билеты.
В вагоне электрички было тесно от рюкзаков и лыж и шумно: все кричали, звали друг друга, с шумом занимали места, стучали лыжами. Минут через двадцать он вышел покурить на площадку. Он курил, смотрел сквозь стеклянную дверь внутрь вагона и видел, что и здесь, среди молодых и красивых, она была лучше всех.
Он думал, как странно устроен человек. Что вот он юрист и уж тридцать лет, а ничего особенного не совершил, ничего не изобрёл, не стал ни поэтом, ни чемпионом, как мечтал в юности.
Они сошли чуть ли не последними на далёкой станции. Им надо было пройти километров двадцать до его дачи, покататься и возвратиться домой по другой железной дороге.
(243 слова)
По Ю. Казакову