Понятно, что, зайдя в лес, я то и дело натыкался на следы грибов. Там валяется обрезанный корешок, там грибная стружка – очищали корень от земли, там изрезанная червивая шляпка, там, среди мха, беленькие ровные кружки от грибов, срезанных аккуратно и с толком. Впрочем, в первый раз зайдя в лес, я сразу же набрёл на такое количество маслят, которые пренебрегались местными жителями, что за полчаса нарезал целую кошёлку.
На третий день всё же решил и я по примеру ребятишек пренебречь всевозможным грибным плебейством и начать охоту за белыми. Но, как и нужно было ожидать, оставались мне теперь одни оборыши, по случайному недогляду уцелевшие, особо надёжно спрятавшиеся за еловыми ли ветками, за сухим ли пнём, в густой ли граве. Тем дороже был каждый найденный гриб.
Деревья лежали поперёк ручья, образуя лавы разной высоты, а высохшие ветви деревьев то касались воды, то повисали в воздухе. Преодолев всё это, я поднялся наверх, пошёл забирать влево, через поляны, зеленеющие крупными листьями ландыша.
Как только кончились заросли ландыша и пошли среди негустого подлеска редкие толстые ели, так под первой же елью и встретил меня белый гриб. Он был в той поре, когда нельзя его назвать молодым, но и червивая старость ещё не прикоснулась к нему.
Но, нагнувшись за ним, я увидел сразу ещё два, а потом ещё три, а там ещё и ещё.
Осенью часто находил я одни лишь ножки грибов со следами острых беличьих зубок Значит, шляпка сгрызена, унесена, где-нибудь наколота на высокую ветку и там сушится впрок для зимнего голодного времени.
(248 слов)
По В. Солоухину