Пушкин – это покой, ясность и уравновешенность. Пушкин – это какая-то странная вечность. В то время как романы Гёте уже невозможно читать сейчас или читаются они с невыносимым утомлением и скукою, "Пиковую даму" и "Дубровского" мы читаем с такой живостью и интересом, как бы они теперь были написаны. Ничего не устарело в языке, в течении речи, в душевном отношении автора к людям, вещам, общественным отношениям. Это – чудо. Пушкин нисколько не состарился. И когда и Достоевский, и Толстой уже несколько устарели, устарели по самой нервозности своей, по идеям, по взглядам некоторым, – Пушкин ни в чём не устарел. И поглядите: лет через двадцать он будет моложе и современнее Толстого, Достоевского. Как он имеет в себе нечто для всякого возраста, так (мы предчувствуем) в нём сохранится нечто для всякого века и поколения. "Просто – поэт", как он и определял себя в стихотворении "Эхо". На всё благородное давший благородный отзвук. Скажите, когда это станет "не нужно"? Это же невозможно, как и то, чтобы "утратили прелесть и необходимость" берёзовая роща и бегущие весной ручьи. Пушкин был в высшей степени не социален ни в чём: и отсюда-то – его вечность и общественность.
Пушкин всегда с природой и уклоняется от человека везде, где он уклоняется от природы. В самом человеке он взял только природно-человеческое – то, что присуще мудрейшему из зверей, полубогу и полуживотному. Вот – старость, вот – детство, вот – потехи юности и грёзы девушек, вот труды замужних и отцов, вот – наши бабушки. Все возрасты взяты Пушкиным, и каждому возрасту он сказал на ухо скрытые думки его и слово нежного участия, утешения. Поддержки. И всё – немногословно. Пушкина нужно знать "от доски до доски".
Купите, господа, сегодня своим детям Пушкина и отберите у них разные "новейшие произведения". Уберите и крепко заприте в шкаф, а ещё лучше – ключ потеряйте.
К Пушкину, господа! – к Пушкину снова!
(290 слов)
По В. Розанову