Я сидел на ступенях, и они были горячи. На жидких перильцах и на оконных рамах кое-где выступил от жары древесный клей, а под ступеньками и под ставнями в полосках тени жались друг к другу красные козявки.
Убрав чайную посуду, Маша пробежала по ступеням, пахнув на меня ветром, и, как птица, полетела к небольшой, закопчённой пристройке. Оттуда шёл запах жареной баранины и слышался сердитый армянский говор. Она исчезла в тёмной двери, и вместо её на пороге показалась старая, сгорбленная армянка с красным лицом и в зелёных шароварах. Старуха сердилась и кого-то бранила. Скоро на пороге показалась Маша, покрасневшая от кухонного жара и с большим чёрным хлебом на плече. Красиво изгибаясь под тяжестью хлеба, она побежала через двор к гумну, шмыгнула через плетень и, окунувшись в облако золотистой половы, скрылась за арбами. Хохол, подгонявший лошадей, опустил бич, умолк и минуту молча глядел в сторону арб. Армяночка опять мелькнула около лошадей и перескочила через плетень, он проводил её глазами и закрикнул на лошадей таким тоном, как будто был очень огорчён: "Чтоб вам пропасть, нечистая сила!"
И всё время потом слышал я шаги её босых ног. Пробегала она то по ступеням, обдавая меня ветром, то в кухню, то на гумно, то за ворота, и я едва успевал поворачивать голову, чтобы следить за нею.
Красоту армяночки художник назвал бы классической и строгой. Правильные черты лица, волосы, глаза, нос, рот, шея и все движения молодого тела слились вместе в один цельный, гармонический аккорд. Глядите вы, и мало-помалу вам приходит желание сказать Маше что-нибудь необыкновенно приятное, искреннее, красивое, такое же красивое, как она сама.
(258 слов)
По А. Чехову