Амачкинская ополица

   Есть в русском языке забытые нами слова, а они так звучны и поэтичны, что и ныне удивляют своей первозданной красотой: ополье, снежница, околица, водополица. Среди них и ополица, узкая полоска леса, отделённая от основного массива полем, а то и лугом.
   Где их только не встретишь. Есть они и в наших перелесках. И каждая ополица хороша по-своему.
   То это берёзки вперемежку с соснами у полевой дороги на Александровку, любимое место первых подберёзовиков: просторно им тут, светло под солнцем, тепло. Не надо и в лес идти, если здесь пусто. Но зато каких свежих красавцев нарежешь после дождя.
   Другая ополица узеньким островком врезалась в пшеничное поле. Здесь среди осин и можжевельника красуются пять подружек-берёз, выросших из одного пня. По краям – стройные белоствольные красавицы, а одна из них, что в середине, прежде чем подняться вверх, изогнулась по-над землёй. Потому она и ниже своих сестёр и косы у неё до земли. Я люблю здесь отдыхать: сидишь на изогнутом стволе, тёплом от солнца, как в беседке. И слышно в тишине, как шепчется листва над головой, как чуть-чуть позванивает тяжёлыми колосьями пшеничное поле.
   Но всё-таки самая любимая – амачкинская ополица, десятка четыре берёз, насквозь прогретых солнцем. С краешку от поля растёт земляника, наливная, ароматная, а по лугу – колокольчики, медульник, ромашки. Вот и всё. Но сколько раз дарила она мне радость, награждая белыми грибами. Со временем грибница здесь пропала, и года три не было никаких грибов. Но каждый раз я заходил сюда, хотя и был уверен, что ничего не найду. Просто тянуло, хотелось встретиться.
   А в прошлом году белые грибы появились здесь снова. Их и не так много на этой маленькой ополице, но зато на солнце они тугие, тяжёлые, будто литые – одно загляденье. Выскочит из рук такой здоровяк, ударится о землю и хоть бы что – жив, невредим.
   Но особенно радовало то, что именно здесь появляются первые белые грибы. Вот и в прошлом году: я не думал, что они уже пошли, и пришёл за аптечной ромашкой на окраину пшеничного поля. Обратно той же полевой дорогой идти не захотелось, решил возвращаться луговой тропинкой понизу. Зашёл на ополицу и вдруг увидел шесть тёмно-коричневых крепышей. Они стояли почти рядышком, как игрушечные, будто кто-то только что их расставил под берёзкой. Удивился, обрадовался и долго стоял счастливый, любуясь такой приятной неожиданной встречей. Не хотелось разрушать эту гармонию красоты, этот подарок ополицы. Потом ещё встретились семеек пять.
   И в этом году вчера она порадовала своей щедростью. А сегодня и не нашёл ничего. Даже не поверил: ведь только вчера было счастье. Снова вернулся. И напрасно вернулся. Но заметил, когда уходил, что ополица переживает, невесело провожая меня. Соседний лес пошумливает листвой, а она нет, стоит молчаливая, задумчивая, будто виноватая. Вот и пришлось успокаивать: "Что ты, ополица. Я не держу на тебя никакой обиды. Ты же не виновата. Если бы была возможность, последние бы отдала, ничего не утаила. Знаю твою щедрость. Вон ведь ты как вчера. Наверное, только для меня и берегла всё своё сокровище, будто ждала. Потому и с радостью выложила всё: "Наконец-то пришёл… Дождалась…" А сегодня… Что ж поделаешь. Может быть, другие тут побывали до меня. И, наверное, побывали. Им же тоже надо. Не переживай. Ну, улыбнись, пожалуйста. Не последняя же у нас с тобой встреча. Ещё порадуешь. За тобой не пропадёт".
   И, мне показалось, что зашевелилась её листва, зашепталась на солнце.
   Вот какие наши ополицы. Разве их разлюбишь когда, забудешь?
(544 слова)