Аквариум

   Василий Петрович, встав со стула, чувствовал себя в полном порядке. Однако ноги не совсем повиновались ему, и он не мог держать подсвечник так, чтобы стеарин не капал на ковёр. Но, несколько справившись с непослушными членами, он пошёл за Кудряшовым. Они прошли несколько комнат, коридор, узкий и тёмный, и очутились в каком-то сыром помещении. Шаги глухо стучали по каменному полу. Шум падающей где-то струи воды звучал бесконечным аккордом. С потолка висели сталактиты из туфа; целые искусственные скалы возвышались здесь и там. Масса тропической зелени прикрывала их, а в некоторых местах блестели тёмные зеркала.
   – Что это такое? – спросил Василий Петрович.
   – Аквариум, которому я посвятил два года, – ответил Кудряшов.
   Он скрылся за зелень, и Василий Петрович подошёл к зеркальному стеклу и стал рассматривать, что было за ним. Вдруг поток ослепительного света заставил его закрыть глаза, и когда он открыл их, то не узнал аквариума. Кудряшов в двух местах зажёг электрические фонари: свет их проходил сквозь массу голубоватой воды, кишащую рыбами, наполненную растениями, резко выделявшимися на неопределённом фоне своими кроваво-красными и грязно-зелёными силуэтами. Скалы и тропические растения, сделавшиеся ещё темнее, красиво обрамляли толстые золочёные стёкла, сквозь которые была видна внутренность аквариума. В нём всё закопошилось, бешено заметалось, испуганное ослепительным светом: стая большеголовых бычков носилась туда и сюда, поворачиваясь точно по команде; стерляди извивались, прильнув мордой к стеклу, точно хотели пройти через стеклянную преграду; смешная каракатица отцепилась от скалы, на которой сидела, и плыла задом-наперёд, волоча за собой длинные причудливые щупальца.
   Маленькая рыбка порывисто металась вверх и вниз и в стороны, спасаясь от какого-то длинного хищника. В смертельном страхе она выбрасывалась из воды, непрестанно пряталась под выступы скалы, а острые зубы везде её нагоняли. Хищная рыба уже была готова схватить её, как вдруг другая, подскочив сбоку, перехватила добычу: рыбка исчезла в её пасти. Преследовательница остановилась в недоумении, а похитительница скрылась восвояси.
   – Это моя гордость и утешение, – промолвил Кудряшов. – Придёшь сюда, сядешь и смотришь. Я люблю всю эту тварь за то, что она откровенна, не так, как наш брат – человек.
(324 слова)