Чуть не век Достоевского корили за то, что герои у него говорят одинаково, но в конце концов, приняв этот "недостаток" или "порок" за аксиому, простили, смирились. Но что это? Недостаток? Недосмотр? Порок?
Когда человека пропороли ножом, когда он вдруг страшно обжёгся, когда рушится, горит его дом, когда то же самое случается с другим, третьим, четвёртым, то не будут ли все они чувствовать, думать, кричать одинаково? А у Достоевского почти каждый герой смертельно болен духовной болью за весь мир, за себя, за другого, за всех, а потому так часто кричат все они и одинаково – почти одинаково – говорят, кричат, стонут, шепчут, молчат, одним одержимы, одним живут, во имя одного умирают.
Любой внимательный читатель наберёт десятки таких совпадений, любой исследователь Достоевского знает их сотни. Это – язык смертельной боли, язык последних вопросов, язык решающего выбора между всегубительным преступлением и всеспасительным подвигом, язык главных слов, язык смерти и жизни – буквально, не переносно, не метафорически!
(149 слов)
По Ю. Корякину