Как только мы напились чаю, я стал просить отца, чтобы он показал мне уженье. Наконец мы пошли, и Евсеич с нами. Он уже вырубил несколько вязовых удилищ, наплавки сделали из толстого зелёного камыша, лесы привязали и стали удить с плота. Евсеич приготовил для меня самое лёгонькое удилище и навязал тонкую лесу с маленьким крючком. Он насадил крошечный кусочек мятого хлеба, закинул удочку и дал мне удилище в правую руку, а за левую крепко держал меня отец. Поплавок погрузился в воду. Евсеич закричал: "Тащи, тащи..." Я с большим трудом вытащил порядочную плотвичку. Я весь дрожал как в лихорадке и совершенно не помнил себя от радости. Я схватил свою добычу обеими руками и побежал показать её матери. Мать не хотела верить, что я сам поймал рыбу. Я уверял её, ссылаясь на Евсеича, что точно я вытащил эту прекрасную рыбку. Евсеич подтвердил мои слова. Мать не любила рыбалку, и мне было очень больно, что она холодно приняла мою радость.
Мама была озабочена моим состоянием здоровья и попросила меня успокоиться. Слёзы брызнули из глаз моих...
Немного погодя пришёл отец и уговорил мать позволить мне поймать ещё несколько рыбок. Как я благодарил моего отца! Я не знаю, что бы сделалось со мной, если б меня не пустили. Мне кажется, что я непременно бы заболел с горя. Сестрицу отпустили вместе со мной.
Когда мы пришли, отец показал мне несколько крупных окуней и плотвичек, которых он выудил без меня. Другая рыба в это время не брала, потому что было уже поздно и жарко. Я выудил ещё несколько плотвичек.
Я был восхищён.
Уженье просто свело меня с ума! Я ни о чём другом не мог ни думать, ни говорить.
(271 слово)
По С. Аксакову