Дело было где-то в июне. Летняя гроза с проливным дождём практически миновала. По чистой лазури неслись отставшие, оторванные клочья пронёсшейся тучи. Она справа ещё клубилась тёмно-синей массой, прорезанной наискось светлыми полосами и обрамлённой красноватой каймой.
Иногда вспыхивали отблески молний и изредка ещё доносились до нас мягкие перекаты грома, лаская уже успокоенный слух. В открытое окно врывалась необыкновенная свежесть воздуха, напоённая ароматом белых акаций.
Поезд стоял. Мы пили чай и обсуждали железнодорожные порядки. Каждый из нас торопился к месту своего назначения, но особенное нетерпение обнаруживал юный железнодорожник, ещё не испытанный в своей профессии, но готовый трудиться на совесть. Рыжеватая голова его, тощая фигурка мелькали за окном. Он то и дело бегал то на перрон, то на телеграф, то к начальнику, затем возвращался в вагон и сообщал последние новости.
(127 слов)
По М. Старицкому