Дождь становится мельче, и я вижу, что тёмная громада тучи начинает распадаться на волнистые облака и приметно светлеть в направлении ещё скрытого за ней солнца. Вот уже показался на небе кусочек ясной лазури, и робкий солнечный луч блестит в лужах у дороги, на сетке мелкого косого дождя и на блистающей от влаги зелени придорожной поросли.
Душно в повозке, и я умоляю, чтобы лошадей остановили хоть на мгновение. Мне хочется оказаться на воле и жадно впивать в себя пахучий воздух. В изнеможении я высовываюсь из повозки и замираю в окошке. Спины лошадей, вожжи, шины колёс – всё мокро, отражает солнце и сверкает в его сиянии. Я замечаю, что с одной стороны дороги раскинулись бесконечные поля, с другой же высокие стволы осиновой рощи медленно роняют с своих ветвей светлые капли дождевой влаги.
Вьются жаворонки на приволье в небесном просторе, и с лесной опушки явственно раздаётся голосок кукушки.
Мир прекрасен после разразившейся весенней грозы, и от радости я не могу усидеть в повозке, забываю, что мне приказывали, и соскакиваю с подножки. На лужайке я вижу белые шапки цветущей черёмухи, упиваюсь их чудесным ароматом и без памяти несусь по мокрой траве к лесной красавице. Я пригибаю душистые ветви, в восхищении подставляю лицо под град тёплой капели и съёживаюсь от сырости на шее за воротом рубашки. Меня окликают, призывают обратно к коляске, грозятся, что накажут за вымокшую одежду. Я глух и нем в своём стремительном желании насладиться волшебной красотой.
(233 слова)
По Л. Толстому