Конец июля на севере России уже пахнет слегка осенью. Мелкий жёлтый лист нет-нет да и слетит с берёзы; в просторах скошенных полей уже пусто и светло по-осеннему. Вдоль опушки, где ещё лоснится на ветру островок высокой травы, избежавшей косарей, на бледно-лиловых подушечках скабиоз спят отяжелевшие шмели. И как-то вечером, в парковой беседке...
Да. Эта беседка стояла на подгнивших сваях, над оврагом, и с обеих сторон к ней вели два покатых мостика, скользящих от ольховых серёжек да еловых игол.
В небольших ромбах белых оконниц были разноцветные стёкла: глядишь, бывало, сквозь синее – и мир кажется застывшим в лунном обмороке, сквозь жёлтое – и всё весело чрезвычайно, сквозь красное – и небо розовое, а листва как бургундское вино. И некоторые стёкла были разбиты, а торчавшие уголки соединены паутиной. Беседка внутри белёная; на стенах, на откидном столике дачники, забиравшиеся незаконно в парк, оставляли карандашные надписи.
(139 слов)
По В. Набокову