Наш язык "болеет". Об этом с тревогой пишут сегодня и учёные, и социологи, и педагоги, и журналисты. Бурная, противоречивая общественная жизнь отразилась и на состоянии языка. Его наполнили элементы уголовного жаргона, варваризмы, неуклюжие, похожие на протезы заимствования. Конечно, язык, чтобы оставаться средством общения, должен постоянно развиваться, и появление новых слов, расширение смысловых полей – это естественный процесс. Плохо другое. Плохо, когда этот естественный процесс оборачивается разрушением.
Вспоминаю одну реку, в которую завод сливает отходы производства. Количество этих отходов строго регламентируется специальным контрольным ведомством, оно строго следит за тем, чтобы загрязнение не превышало допустимых пределов, в противном случае может произойти экологическая катастрофа. Но в один прекрасный день это ведомство распустили, больше не запрещено загрязнять реку вредными веществами, да и кто сказал, что они вредные, теперь это "сопутствующие основному производству продукты". Лей эти "продукты", сколько душа пожелает. Чем это закончится? Гибелью реки! Но ведь язык, как и река, представляет собой сложную, многоуровневую систему, где каждый элемент выполняет определённую функцию, занимает определённое место.
Так, например, всякому человеку понятна разница между словами "мужчина", "мужик", "чувак". Но если в современном языке эти слова начинают активно функционировать, звучат в печати, их произносят герои телефильмов, тогда они начинают восприниматься как равноправные синонимы, то есть всё равно, как назвать человека: "мужик" или "чувак". И вы, например, хотите искренне поприветствовать человека, а он ваше обращение воспринимает как оскорбительный выпад.
Язык теряет надёжность и универсальность средства общения и начинает функционировать со сбоями, как компьютерная программа, заражённая вирусом.
(236 слов)
По В. Корнилову