Пушкин долго привыкал к Михайловскому дому. Беседовал сам с собой: а зачем ему все эти хоромы?.. Ещё в лицее он понял великое таинство уединения, "жития в пещере". В одной комнате он чувствовал себя как-то собранней, крепче. В ней всё под руками, всё только нужное.
Прежде чем окончательно устроить свой кабинет, он долго присматривался к дедовским хоромам. В старых комнатах было много вещей, любезных сердцу его деда и отца с матерью. Вот огромный комод, вот кресла и стулья, бильярд с щербатыми костяными шарами. В углу спальни – книжный шкаф. В нём землемерные планы, бумаги по хозяйству, календари, несколько французских романов. А это – старенький альбом. На первой странице нарисован венок из незабудок и якорь – символ надежды. Под ним старательно выведенная рукой отца надпись: "Ангелу души моей несравненной Наденьке от верного и нелицемерного супруга". Дальше шли стихи.
Он сделал окончательный выбор. Остановился на большой светлой комнате, выходящей окнами на юг. Здесь всегда было весело, солнечно. Вся усадьба видна как на ладони. Началось переселение вещей, изгнание иных из дому. Вещи упирались, как зажившиеся родственники. Не лезли в двери. Всё мало-мальски стоящее было свалено в родительской спальне, остальное отправлено в сарай. Ещё приказал поставить два книжных шкафа, канапе, туалетный столик, четыре кресла. Кровать велел поставить в углу, завесив её пологом. Оставшись один, раскрыл портфель, шкатулку, вынул памятную мелочь. Стали на свои места портреты Жуковского, Байрона, "столбик с куклою чугунной", подсвечник, чернильница… Пододвинув к окну кресло, забрался на него с ногами и уставился во двор: "Господи, а здесь всё же ничего!"
(244 слова)
По С. Гейченко