Полдень. Солнце жжёт невыносимо. На небе, раскалённом и сверкающем, ни облачка. Отблеск отвесных солнечных лучей на глинистой пашне невольно заставляет щуриться и отворачиваться; но всюду стелется сыпучая раскалённая почва. Воздух недвижим. С утра стоит небывалая жара, но весь народ вышел в поле. Всё живое припало куда-то, забилось, завалилось и боится поднять голову, чтоб не спалить волос и не обжечь носа. Время от времени лопаются назревшие стручья и постреливают своими сухими, как дробь, зёрнами.
В такое время житьё лишь оводам да мухам. Лошадиные хвосты движутся вяло, и овод безнаказанно может припадать к шкуре своей зелёной стеклянистой головкой и вонзать своё жало в ребро, спину и ноздри животного. Бедная клячонка стоит неподвижно. Она ко всему бесчувственна и ни о чём не думает. Самые свирепые собаки (кроме бешеных, разумеется) смирны теперь. Они лежат, забившись куда-нибудь под навес или под телегу, и безотрадно вращают вокруг глазами и переносят из стороны в сторону длинный язык, с которого каплет слюна.
(156 слов)
По Д. Григоровичу