Волшебные чёрные кони, утомившись, несли своих всадников медленно, и неизбежная ночь стала их догонять. Чуя её сзади, притих даже неугомонный Бегемот и, вцепившись крепко-накрепко в седло когтями, летел молчаливый и серьёзный, распустив свой хвост. Ночь, закрыв иссиня-чёрным платком леса и луга, зажгла где-то далеко внизу печальные огонёчки, теперь уже неинтересные и ненужные ни Маргарите, ни мастеру, – чужие огоньки. Ночь то, обгоняя кавалькаду, сеялась на неё сверху и выбрасывала в загрустившем небе белые пятнышки звёзд, то летела рядом и, хватая скачущих за плащи, сдирала их с плеч, разоблачая обманы. И, когда Маргарита, обдуваемая прохладным ветром, открывала глаза, она видела, как меняется облик всех летящих к своей цели.
Вряд ли теперь узнали бы Коровьева-Фагота, самозваного переводчика при таинственном и не нуждающемся ни в каких переводах консультанте, в том, кто теперь летел непосредственно рядом с Воландом. На месте того, кто в драной одежде покинул Воробьёвы горы под именем Коровьева-Фагота, теперь скакал, тихо звеня золочёной цепью повода, тёмно-фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом.
Ночь оторвала пушистый хвост у Бегемота и, содрав с кота шерсть, расшвыряла её клочья по болотам. Тот, кто был котом, потешавшим князя тьмы, теперь оказался худеньким юношей, демоном-пажом, лучшим шутом, какой существовал когда-либо в мире. Теперь притих и он, летел беззвучно, подставив своё молодое лицо под свет, льющийся от луны. Сбоку всех летел, блистая сталью доспехов, Азазелло. Луна изменила и его лицо: исчез бесследно нелепый безобразный клык, и кривоглазие оказалось фальшивым. У Азазелло оба глаза, пустые и чёрные, были одинаковые и лицо белое и холодное. Себя Маргарита видеть не могла, но она хорошо видела, как изменился мастер. Его волосы, белеющие при луне, сзади собрались в косу, и она летела по ветру. Подобно юноше-демону, мастер летел, не сводя глаз с луны, но улыбался ей, как будто знакомой хорошо и любимой, и что-то бормотал сам себе по привычке, приобретённой в комнате № 118.
И наконец, Воланд летел тоже в своём настоящем обличье. Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и думала, что самый конь – только глыба мрака, грива этого коня – туча, а шпоры всадника – белые пятна звёзд. Так летели они в молчании долго…
(347 слов)
По М. Булгакову