Четвёртого мая 1887 года я приехал в Кишинёв и через полчаса узнал, что через город проходит пехотная дивизия. Так как я приехал с целью поступить в какой-нибудь полк и побывать на войне, это надо было рассматривать как не что иное, как удачно представившийся случай. Седьмого мая, в 4 часа утра, я уже стоял на улице в серых рядах, выстроившихся перед квартирой полковника.
Музыка грянула: от полковника выносили развевающиеся знамёна. Раздалась команда, полк выровнялся и беззвучно сделал на караул. Потом поднялся ужасный крик: скомандовал полковник, за ним батальонные и ротные командиры. Следствием всего этого было запутанное и совершенно непонятное для меня движение серых шинелей, кончившееся тем, что полк вытянулся в длинную колонну и мерно зашагал. Шагал и я, стараясь попасть в ногу и идти наравне с соседом. Ранец тянул назад, тяжёлые сумки – вперёд. Но, несмотря на все эти неприятности, музыка, стройное, тяжёлое движение колонны, раннее свежее утро, вид штыков и лиц, загорелых и суровых, – всё настраивало душу твёрдо и спокойно.
Нас влекла неведомая тайная сила: нет силы большей в человеческой жизни. Каждый отдельно ушёл бы домой, но вся масса шла, повинуясь не дисциплине, не чувству ненависти к неизвестному врагу, не страху наказания, а тому неведомому и бессознательному, что долго ещё будет водить человечество на кровавую бойню – самую крупную причину всевозможных людских бед и страданий.
За кладбищем открылась глубокая долина, уходившая в даль туманную. Дождь пошёл сильнее; кое-где, далеко-далеко, тучи, раздаваясь, пропускали солнечный луч, тогда косые и прямые полосы дождя казались серебряными. Иногда тучи сдвигались: становилось темнее; дождь шёл чаще. Через час после выступления я почувствовал, как будто струйка холодной воды побежала у меня по спине.
Первый переход был невелик: всего восемнадцать вёрст от Кишинёва. Однако, с непривычки нести на себе такой груз, я, добравшись до отведённой нам хаты, сначала даже сесть не мог: прислонился ранцем к стене, да так и стоял минут десять не шевелясь, а потом уснул как убитый, проспав до четырёх часов утра.
(314 слов)
По В. Гаршину