Время было раннее. Снежные холмистые скаты и тёмные сосновые леса, выглядывающее из-за холмов, только что озарились солнцем. Со всем тем в воздухе начинала уже чувствоваться какая-то мягкость, предвещавшая к полудню оттепель. Время полной распутицы ещё не наступило, зимушка-зима ещё хозяйничала на земле; но не было уже никакой возможности ехать на санях: снег, подогреваемый сверху мартовским солнцем, снизу отходившей землёю, заметно осаживался; дорога не держала копыта лошадей; тёмно-бурый цвет резко уже отделил её от полей, покрытых тонкою ледяною коркою, сквозь которую проламывались чёрные, засохшие стебли прошлогодних растений. По мере того, как солнце подымалось выше, небосклон со стороны Оки-красавицы синел и покрывался туманом, вернейшим знаком скорой оттепели, по мнению местных земледельцев и рыболовов. Скаты холмов, обращённые к югу, начинали темнеть и мокнуть; лощины наполнялись водою; кой-где даже показывалась земля, усеянная камнями. Этим, впрочем, и ограничивались признаки наступившей весны; на проталинках не видно было покуда ни первоцветов, ни жаворонков, ни грачей – первых вестников тепла. Но скоро уже начнётся на реке ледоход, появятся на пригорках золотые головки мать-и-мачехи, взмахнут перламутровыми крылышками бабочки-капустницы, вернутся из тёплых стран гуси-лебеди.
(173 слова)
По Д. Григоровичу