Максимка

   Капитан взглянул в бинокль и хоть не видел спасённого, но по спокойно-весёлому лицу офицера, сидевшего на руле, решил, что спасённый на баркасе. Ещё несколько минут, и баркас подошёл к борту и вместе с людьми был поднят на клипер. Вслед за офицером из баркаса стали выходить гребцы, с трудом переводившие дыхание от усталости. Поддерживаемый одним из гребцов, на палубу вышел и спасённый – маленький арапчонок, лет десяти-одиннадцати, весь мокрый, в рваной рубашке, прикрывавшей небольшую часть его худого, истощённого, чёрного, отливавшего глянцем тела.
   Он едва стоял на ногах и вздрагивал всем телом, глядя ввалившимися большими глазами с какою-то безумною радостью и в то же время недоумением, словно не веря своему спасению.
   – Совсем полумёртвого с мачты сняли; едва привели в чувство бедного мальчишку, – докладывал капитану офицер, ходивший на баркасе.
   – Скорее его в лазарет! – приказал капитан.
   На другой день доктор ласково потрепал мальчика по щеке и дал ему целую чашку бульону, наблюдая, с какой жадностью глотал он жидкость и как потом благодарно взглянул своими большими чёрными глазами…
   Доктор захотел узнать, как мальчик очутился в океане и сколько времени он голодал, но разговор с пациентом оказался решительно невозможным. Маленький негр, по-видимому, был сильнее доктора в английском языке.
   Послали за юным мичманом Петенькой.
   Мичман рассказал историю мальчика. Мальчик был на американском бриге и принадлежал капитану, которому чистил платье, сапоги и подавал кофе. Капитан звал слугу своего «боем», и мальчик уверен, что это его имя. Отца и матери он не знает. Капитан год тому назад купил маленького негра в Мозамбике и каждый день бил его. Бриг шёл из Сенегала в Рио с грузом негров. Две ночи тому назад бриг сильно стукнуло другое судно, и он пошёл ко дну… Мальчик очутился в воде, привязался к обломку мачты и провёл на ней почти двое суток.
   Но несравненно красноречивее всяких слов, если бы такие и мог сказать мальчик о своей ужасной жизни, говорило и его удивление, что с ним ласково обращаются, и забитый его вид, и эти благодарные его взгляды загнанной собачонки, которыми он смотрел на доктора, фельдшера и на мичмана, и – главное – его покрытая рубцами, блестящая чёрная худая спина с выдающимися рёбрами.
   Рассказ мичмана и показания доктора произвели сильное впечатление в кают-компании. Матросы, сами бывшие крепостные и знавшие по собственному опыту, как ещё в недавнее время «полосовали» им спины, жалели арапчонка и посылали по адресу американского капитана самые недобрые пожелания…
   Через два дня доктор нашёл, что мальчик поправился, может встать, выйти наверх и есть матросскую пищу.
   Матросы назвали его Максимкой.
(387 слов)

По К. Станюковичу