Солнце заходило. Его закат был яркий и ясный, но спокойный, и ветер спадал – почти верный признак того, что завтра утром погода будет сухая и безветренная. Самая благоприятная для глухариных токов. А кроме того, какие-то птички, казавшиеся совсем малюсенькими, шныряли с необыкновенной быстротой в высоте смуглевшего неба – тоже одна из примет тихого утра.
Было уже трудно видеть лесную дорожку, но я доверился инстинктивной памяти ног, которая так остра и послушна в тишине и в полутьме.
Так дошёл я до узенькой, всего в сажень шириною, но необычно быстрой речонки, называвшейся Пра. Её звонкий лепет доносился до меня ещё издалека. Через неё с незапамятных времён был мужиками перекинут первобытный неуклюжий мост из больших древесных сучьев, перевязанных берёзовыми лыками. Странно: никогда мне не удавалось благополучно перебраться через эту проказливую речонку. Так и нынче: как ни старался я держать равновесие, а пришлось всё-таки угодить мимо и зачерпнуть холодной воды в большие, выше колена, кожаные сапоги. Пришлось на другом бережку сесть, разуться и вытрясти воду из тяжёлой обуви. На ходу ноги опять согрелись, приятно и ладно обтянутые упругой кожей.
Дальше путь пошёл легкий. Я уже по опыту знал, что мне теперь, петляя между мощными стволами и густым цепким кустарником, надо неуклонно держаться востока. Тут мне помогали и лиловое с золотом догорание запада, и мой полуигрушечный компас, мгновенно озаряемый светом папиросы.
(217 слов)
По А. Куприну