После похорон отца княжна Марья заперлась в своей комнате и никого не впускала к себе. К двери подошла девушка сказать, что Алпатыч пришёл спросить приказания об отъезде. Княжна Марья приподнялась с дивана, на котором она лежала, и сквозь затворённую дверь проговорила, что она никуда и никогда не поедет и просит, чтобы её оставили в покое.
Окна комнаты, в которой лежала княжна Марья, были на запад. Она лежала на диване лицом к стене и, перебирая пальцами пуговицы на кожаной подушке, видела только эту подушку, и неясные мысли её были сосредоточены на одном: она думала о невозвратимости смерти и о той своей душевной мерзости, которой она не знала до сих пор и которая выказалась во время болезни её отца. Она хотела, но не смела молиться, не смела в том душевном состоянии, в котором она находилась, обращаться к богу. Она долго лежала в этом положении.
Солнце зашло на другую сторону дома и косыми вечерними лучами в открытые окна осветило комнату и часть сафьяновой подушки, на которую смотрела княжна Марья. Ход мыслей её вдруг приостановился. Она бессознательно приподнялась, оправила волосы, встала и подошла к окну, невольно вдыхая в себя прохладу ясного, но ветреного вечера.
"Да, теперь тебе удобно любоваться вечером! Его уже нет, и никто тебе не помешает", – сказала она себе, и, опустившись на стул, она упала головой на подоконник.
Требования жизни, которые она считала уничтоженными со смертью отца, вдруг с новою, ещё неизвестною силой возникли перед княжной Марьей и охватили её.
(238 слов)
По Л. Толстому