Кабинет Евлампия Григорьевича – высокая, немного длинноватая комната, напоминающая рождественскую шкатулку, с отделкой в старомосковском стиле – производил на любого гостя незабываемое впечатление.
Свету в ней гораздо меньше, чем того требовало элементарное удобство, и это поначалу производило обманчивое впечатление уюта. Везде обшивка из резного дерева: дуба, карельской берёзы, ореха. Потолок, весь штучный, резной, тёмных оттенков, с переплётами и выпуклыми фигурами, с тонкой позолотой. Поверх деревянной обшивки идут до потолка кожаные тиснёные обои в клетку с золотыми разводами и звёздами. От них кабинет смотрится ещё угрюмее.
По самой середине кабинета помещается письменный стол пополам из дуба и чёрного дерева, с замками, скобами и ключами, выкованными, вырезанными по специальному заказу. Стол покрыт бронзой, по нему разбросаны кожаные вещи, массивные и дорогие. До чего ни дотронешься, всё выбрано под стать остальной отделке. Два резных шкафа с книгами в кожаных позолоченных переплётах сдавливают комнату к концу, противоположному окнам. Книг этих хозяин кабинета никогда не вынимает, хотя выписал несколько очень дорогих коллекций по истории архитектуры и специальных сочинений. Над плюшевым мягоньким диваном, наискосок от письменного стола висит портрет жены Евлампия Григорьевича в овальной золочёной оправе. Каждый стул, табурет, этажерка делались по рисункам архитектора.
Хозяин кабинета не может никуда поглядеть, ни к чему прислониться, ни на что сесть, чтобы не почувствовать, что эта комната, да и весь дом, – в некотором роде музей московско-византийского рококо. Это сознание наполняет Евлампия Григорьевича особым, неиссякаемым, но почему-то неразделяемым знакомыми и родственниками, почтением к собственному дому.
(233 слова)
По П. Боборыкину