Едигей достал из лодки тяжёлый кожаный бурдюк, наполненный водой, развязал его и выплеснул на прибрежную гальку вместе с водой золотого мекре. То была большая рыба. Могучая и красивая рыба. Она бешено заколотила золотым хвостом, изгибаясь, подпрыгивая, разметая вокруг мокрую гальку, и, широко разевая розовую пасть, обратилась к морю, пытаясь добраться до родной стихии, до прибоя. На какую-то недолгую секунду рыба вдруг замерла напряжённо, затихла, пытаясь освоиться, оглядывая немигающими безупречно круглыми чистыми глазами тот мир, в котором нечаянно очутилась. Даже в сумеречном предвечерье зимнего дня непривычный свет ударил в голову, и увидела рыба сияющие глаза людей, склонившихся над ней, кромку берега и неба и в очень далёкой перспективе над морем различила за редкими облаками на горизонте нестерпимо яркий для неё закат угасающего солнца. Задыхаться начала. И рыба вскинулась. Заколотилась, закрутилась с новой силой, желая добраться до воды. Едигей поднял золотого мекре под жабры.
– Подставляй руки, держи, – сказал он Укубале.
Укубала приняла рыбину, как ребёнка, на обе руки и прижала её к груди.
– Какая она упругая! – воскликнула Укубала, ощутив её пружинистую внутреннюю силу. – А тяжёлая, как полено! И как здорово пахнет морем! И красивая какая! На, Едигей, я довольна, очень довольна. Исполнилось моё желание. Отпусти её в воду поскорей…
Едигей понёс золотого мекре к морю. Войдя по колено в набегающий прибой, он дал рыбе соскользнуть вниз. На какое-то короткое мгновение, когда золотой мекре падал в воду, отразилась в густой синеве воздуха вся золотая оснастка рыбы от темени до хвоста, и, блеснув, вспарывая воду стремительным корпусом, рыба уплыла в глубину…
(247 слов)
По Ч. Айтматову